I dare do all that may become a man, who dares do more is none.(c)
Глава I,
в которой наступает реальность

… бегу-бегу-бегу...
Что это за звук?
… я бегу, черт возьми…
Да что это за трель?
…я бегу все быстрее и быстрее. Мимо меня проносятся пустые дома с разбитыми либо же заколоченными окнами. Везде этот мусор... Как я устал от него. Как я устал от этой гнили под ногами. Земля? К черту землю. Так уж получилось, что моя стихия - вода с ее плавными вялотекущими движениями, дурманящими сознание своим неестественным спокойствием.
Конечно, речи не идет о водопадах с их беспорядочными брызгами и ручьями, падающими с неба с единственной целью,- разбиться о камни и сточить их острые края…
Спотыкаюсь.
Звук становится все пронзительнее. Этот звон бьет по ушам.

Наконец проснулся.
Ах, да. Будильник. Этот маленький черт изо дня в день бесцеремонно вырывает меня из моих сновидений. Будь я изобретателем будильников, изобрел и уничтожил бы немедленно.
Но как-то так случилось, что родился много-много сотен лет спустя. И стал отнюдь не изобретателем, а… хм. Кем я стал?

Чтобы постепенно подойти к ответу на вопрос «Кто же я?», начнем с обстановки.
Ах, да, я все еще в горизонтальном положении. Лежу параллельно относительно потолка и перпендикулярно относительно стен. Мне в живот поддувает ветерок из окна прямо над кроватью. Эта штора, вечно раздуваемая порывами ветра и попадающая мне в лицо, когда-нибудь меня убьет. А этот горшок с завядшей гвоздикой, стоящий в очень опасном для меня положении на подоконнике, добьет меня после шторы.
Когда стареешь, обретаешь такую крайне важную и незаменимую вещь, как самоирония. Тебе вроде бы и жаль, что ты старый и дряхлый и немощный, и в то же время ты понимаешь, что этого уже не изменить, и каждое утро, в очередной раз пытаясь соскрести щеткой с больных зубов всех мошек, наверняка попавших туда ночью из открытого окна, откровенно смеешься в лицо своему отражению в зеркале. Смеешься в лицо старику, оглядываясь на прожитую этим древним циником жизнь.
Если же этот смех истерический- это уже совсем другое дело.
Вернемся к обстановке.
В комнате светло, даже слишком, я бы сказал. Отродясь не было в этой комнате такого светлого утра. Наверное, день будет каким-то особенным. Давно таких не было. Еле поднялся с кровати- суставы решили, что сегодня им лучше остаться в постели и возопили о своем возрасте. К черту вас, суставы. Я и молод, и свеж, и… надо кофе сварить.
Дошел, наконец, до кухни. Святые угодники! Что за бардак! Огарки от свечей, десятки сигаретных окурков (ощущение, что здесь ночью пировала банда пироманов и куряг), раскрытые книги, разложенные на плите, и во главе всего этого- печатная машинка, моя любимица.
Вечером этот хаос кажется очень уютным и напоминает о бурных днях молодости моей когда-то крайне романтичной натуры, но с утра такая обстановка больше напоминает мои нелегкие дни в университетском общежитии с двумя свиньями - сожителями. В общем, после обеда надо убраться.
Закрыл книги, переложил их на стул и достал турку. Налил в турку воду, добавил кофе и поставил на огонь. Моя стихия- вода. Но хотел бы быть огнем…
Примерно с пятнадцати лет я грезил о том, чтобы стать укротителем зверей. Я был рисковым и неимоверно амбициозным парнишкой. Если бы мне тогда сказали, что я когда-нибудь стану горбатым обрюзгшим стариканом, склонным к состоянию аморфности и меланхолии, я бы, естественно, прыснул бы и не поверил. А если бы эти же мерзавцы сказали мне, что я вдобавок еще и мечту свою не исполню, я бы рассмеялся им в лицо. Я был полон решимости осуществить свое самое заветное желание, я верил в себя, и мне этого было достаточно.
Но, как бы то ни было, я не стал укротителем тигров, хотя отдаленно род моих занятий и напоминает вольер, кишащий зубоскалящими зверями.

@темы: рассказ